Прочитайте, как обстоят дела у сайта Дневников и как вы можете помочь!
×
  • ↓
  • ↑
  • ⇑
 
00:58 

Осенний
Камин не разгорается. Дрова отсырели и теперь лишь потрескивают и дымятся, облизываемые едва заметным голубоватым огоньком. К сожалению, это всё, чем я придумал согреваться. Зимой тут очень холодно, ветер продувает комнаты сквозь многочисленные щели, забирается под обои, шуршит там и заставляет дребезжать полуду. Свечи гаснут, электричества в такой глуши не сыскать. Я каменею от нестерпимого холода. Он обжигает пальцы и нос, моё тяжёлое дыхание клубится густым паром, как дым из пасти дракона, оседает изморозью на шарфике, обмотанном вокруг рта, и крохотными ледяными иголочками колет в подбородок. Ноги онемели ещё час назад. Было бы неплохо встать и походить. А лучше побегать, попрыгать, покричать что-нибудь пустым коридорам и галереям, встать на руки, поделать физические упражнения... Но я не могу. Что-то тяжёлое и твёрдое вдавило меня в оледеневшее кресло и лишило способности двигаться. Только покрывшиеся инеем ресницы героически поднимаются и опускаются над сузившимися зрачками. Тело спит. Мысли далеко, они устали и утонули в апатии. Так не вовремя закончились деньги, пропали друзья, семья, подруга и умение колдовать. Любое из этого списка мигом бы согрело и развеселило, сдёрнуло бы понурый шарф и швырнуло его в камин для пущей распался. Огромный пустой дом, настоящие поместье... Да только что проку в нём? Разломать старинную мебель и швырнуть её в огонь. Разбить клепсидры, циферблаты, хрустальные футляры маятников, превратить в пыль дорогие фужеры и чайнички былых династий... Но нет ни сил, ни воли, ни даже желания пошевелить хотя бы пальцем. Любое движение разбудит ледяной воздух, всколыхнёт его, сдвинет с места, и он накатит холодной волной обратно. Лучше оставить всё как есть и понадеяться на пламя. Оно не выбирает хозяина и радо любому. Даже мне.

Огонь нехотя разгорался, паленья высохли и теперь поддавались пламени куда покорнее. Оранжевая языки жадно облизывали чернеющую поверхность дерева, становясь ярче и горячее. Первыми тепло ощутили ноги. Им по-прежнему не хотелось никуда идти. Но с каждым новым всполохом становилось всё теплее. Глядя в огонь, внезапно захотелось чего-то большего. Поза стала неудобной, и я не церемонясь повернулся на бок. Холод протянул свои колючие щупальца, но тут же отдёрнул. Пламя побеждало. Ветер жалобно прятался за шкафы и на глазах теплел и добрел.

Где-то внизу послышался стук в дверь. Это хорошая примета.

Нет ни времени, ни желания, ни сил... Каждый день до девяти вечера в занятости и её видимости, бесконечные задания и хождения туда-сюда. Скука и лень. Лень и скука. Ничего нового. Но камин не тухнет. Он по-прежнему горит и пыхтит жаром. И в дверь хоть и изредка, но стучат.

@музыка: Kid Loco (джаз, джаз)

@настроение: Алиса и только

01:40 

Осенний
Ходили с подругой за ирисками. За тридевять земель, с мешочком золота и полными карманами шоколада. С изюмом, орехами и молоком.. ммм... Она взрослая девушка, живущая в старой и грязной однокомнатной квартирке. Работает там, где никто не питает друг к другу тёплых чувств, а зарплаты неправдоподобно малы и больше напоминают компенсацию за моральный ущерб. С тремя выходными на неделе. О себе рассказывать не стану, обо мне здесь написан каждый пост, у меня никогда ничего не меняется и мне всегда одинаково. Я считаю, что мы похожи. Она, наверное, никак не считает. Мы оба заняты с раннего утра и допоздна почти каждый день, оба существуем сегодняшним и страдаем хроническим недосыпанием с врождённым синдромом красных глаз. Правда, ей хуже – она носит очки, которые постоянно норовят сигануть с её маленького веснушчатого носа на пол. Нам обоим часто болит голова. Всякий раз, когда меняется погода, сверху падают наковальни и методично наносят тупые, тяжёлые удары по затылку. Лет через десять, когда боли участятся, думаю, что перестану обращать на это внимание. Она не любит работу, я презираю свой университет. И все университеты вообще. Я ничего не умею, она, в общем-то тоже. Я знаю, на кого буду похож через пару лет. Я знаю, какой она была пару лет назад. Мы два перевёрнутых донышками к обшарпанному потолку пластиковых стаканчика. Мы тощие дождевые дети чернобыльской эпохи. Вряд ли я когда-нибудь вырасту в нормального самостоятельного человека. Она тоже уже не изменится. Во всяком случае не в лучшую сторону. Пойдёт время, и меня повсюду будет сопровождать такой же беспорядок, какой неотступно следует за ней. Живёт в её рюкзачке. В мыслях и поступках. В каждой уроненной чашке чая. Это закономерность любого убийцы внутреннего «я». Мы двое из сонмов таких же. Мы дети хаоса, неспособные жить в покое, хотя и стремимся к нему всей душой. Которая одна на многих. Которой на всех не хватает. И пахнет она дождями. Она сказала, что у меня смешная шапка и красивые ногти. А я сказал тоже самое про её веснушки.


В универе мне очень бездарно гробят время. На английском со мной никто не разговаривает. На улице неприятно. В метро толкаются. В гильдчате матерятся. Да жесть какая-то...

В РО умирает романтика. Она умерла давным-давно, но я так надеялся её воскресить... Куда пропали красивые штурмы и обороны замков? Раньше это было так здорово. Сидишь после очередной Войны и отдышаться не можешь. Будто бегал всё это время, а не сидел перед экраном, барабаня по клавиатуре. А потом ещё обсуждения событий бурные, кто, что и как сделал, кто в чём виноват и наоборот. А теперь... Радость новых знакомств, желание становиться сильнее, счёт каждому захваченному замку, гордость за свою гильдию... Где? Я слышу пустой трёп, попрошайничество, ругань, постоянно приходят и уходят какие-то люди, на Войнах все делают, что хотят, команд не слушают, флудят прямо в общий чат, бррр... Надо сваливать от своих русскоязычных товарищей и искать себе новый дом у так называемых буржуев. Пойти странствовать по миру. Мало ли, вдруг удастся найти тех, кто пусть и не слишком крут, но старается. Для таких ничего не жалко. А здесь меня не ценят, я не нужен. Наверное, это худшее, с чем можно столкнуться в онлайн РПГ. Общество надутых пофигистов >_<

Родители смотрят на моём компе "Не родись красивой", мне просто ничего не остаётся, как уходить в самый тихий уголок квартиры, брать книгу и... читать о.О Я читаю.

@музыка: Lacuna Coil

01:35 

Осенний
Зелёная лужайка приветливо улыбнулась ромашками и васильками. Ужасно хотелось хурмы, чая и плюхнуться с разбегу в это сине-зелёное море цветов, травы и солнечного тепла. Вот я уже лежу на спине, щурясь июльскому небу и ослепительным облакам, вдыхаю полной грудью запах полыни и клевера, слушаю шелест ветра и едва уловимое жужжание шмелей. В правой руке охапка сухой травы, в левой коробка спичек. Я пришёл сюда, чтобы спалить этот рай к чертям.

Сегодня снова ругались дома. Это не просто ломающийся характер переходного возраста. Это противостояние. Это стойкая закономерность. Папа знает, что я отвечу на его замечания о внешнем виде, компьютерной наркомании и непохожести на мужчину. Но всё равно говорит. Каждый раз, других тем для разговора у нас нет. Я дурак, я не мужчина, я никчёмный, я слабак и так далее... Мама защищает меня. Говорит, что со мной всё в порядке, что таким я нравлюсь ей куда больше того бритого под машинку коротышку в провисшем, угловатом пиджаке пару лет назад. Я молчу и психую. Начинаю лепетать о том, как скверна была моя школьная жизнь, как я ненавидел всё и вся. Намекаю тем самым на хреновенькое воспитание во мне нормального довольного человека. Якобы, с моим теперешним складом ума я бы им всем там показал... Но всё безнадёжно упущено, я глубоко несчастен, а дома меня пилят пополам каждый божий день. И давлюсь варёным горошком. Дальше идёт поток разочарований отца, а я затыкаюсь, пережёвывая безвкусные блинчики. Я бы мог ударить себя пяткой в грудь, выпалить, что это, мол, моя жизнь, и пусть все идут лесом... Но не делаю, потому что знаю... Это не так. И знаю, что уподоблюсь гадким уродливым подросткам из не менее гадких телесериалов, если только открою рот и пошевелю языком на повышенных тонах. Это глупо, но я никак не могу сформулировать тезисы своей обороны. Что-то вроде «Мне всё равно.. мне всё давным-давно всё равно». Но и это как-то совсем по-детски. И я молчу, дожёвывая глазированный сырок и желая уйти из кухни как можно быстрее. Я ничего не могу сказать, но всё моё нутро против. Горошек застревает в горле. И настроение моё падает в ноль. У меня занятия до девяти вечера каждый день, ещё курсы английского трёхразовые, я пытаюсь изучать С# по книгам, я едва доползаю до дому... А дома меня поджидает потерявшая вкус еда. И война без особого смысла.

Завтра празднуем медиум. Купили много дорогой водки, сняли коттедж, пригласили какую-то группу девчонок из ин.яза, тоже празднующих медиум... В субботу голове будет фатально больно.

«И жить от песни к стакану
От стакана да к песне...»


Живём ли? > <

@музыка: KYO, Браво

@настроение: варёный гарошек

URL
03:49 

Хроники выходных и пр.

Осенний
Уфф... Я жив. Жив, и причём очень даже ничего себе функционирую. Последние пару дней делали со мной ужасные вещи. Тут и красивая девушка, и много-много водки по 25к за бутылку, и нервные расстройства, и близость мучительной смерти, тяга к людям ну и так далее. Гмм... с чего начать? С водки, пожалуй... Её было чудовищно много. Хотя нет, лучше с девушки.

О Девушке



Теперь о водке. У нас был медиум. Это когда группа собирается, чтобы отметить середину обучения в универе. Что и говорить... собрались. Сняли котедж, закупились, позвали группу девушек из ин.яза, у которых тоже был медиум. Начало было классным. Стол ломился от всяческих яств. Тарелки с какими-то блюдами и салатиками не помещались на отведённой для них площади. Все были настроены решительно и весело. Имелся какой-то мелкий диджей с «вертушками», приведённый по знакомству. Минуло каких-то минут пятнадцать-двадцать, как пошла третья бутылка. Гранёная, квадратная, перцовая, с какой-то моднячей лазерной нарезкой. Темп был задан довольно резвый. Диджеев я не люблю, танцевальную музыку презираю, но иногда мне приходится по душе качественный дарм’н’бас. А там знали своё дело, играли правильные треки, мой слух какое-то время радовался. Пока музыка играла, как фон и на неё не обращали внимания остальные. Не помню, на каком стаканчике я ощутил, что пошло как-то не так. Есть в потреблении спиртного такой момент, когда очередная выпитая рюмочка просто застревает в горле, стремясь вырваться обратно наружу. Нужно время, что организм всё-таки согласился её принять. На таком моменте необходимо сделать паузу, иначе потом может быть не очень здорово. К моему счастью, на том и закончили. Встали и потопали по делам. Народ собирался с баньку. Вот тут, пожалуй отдельно.
Баньки – это штука довольно странная. Многие ломятся туда исключительно, чтобы поглазеть на девушек. Поэтому в первом заходе желающих в тесную комнатушку набилось как шпротов в банку. Пожалуй, тут также стоит упомянуть про девушек из ин.яза. Дело в том, что случилось маленькое «западло», и девушек этих было всего четыре штуки. Именно штуки, ибо в моём понимании «такое» заслуживает исчисления только в штуках. И почему «всего» мне станет ясно чуть позднее, но пока ещё новые лица было интересны. Так вот о «поглазеть на девушек»... Дело в том, что для таких, как я – тощих, мелких и злых – купальники открывают не только вид на истинные размеры всяких там непривычных частей тел, но также и на недостатки фигур. Мне все четверо показались в меру упитанными дамами, со складкам на животиках и неровностями на бёдрах, остальные же предпочитали именовать их красавицами и не гнушались грубой лести. Уже тогда в моей голове зародилось некое подозрение на счёт будущих событий нашего мероприятия. Но потом девушки свалили. И тут я открыл для себя настоящие чудеса баньки. Сверхвысокие температуры, когда воздух обжигает лёгкие, а глаза ничего не видят от жара, сменялись ледяной водичкой, после чего наступало ощущение всесторонней нирваны. И это было, не побоюсь этого слова, круто. Ух... Повторив сию процедуру три или четыре раза, проведя в общей сложности около полутора часа в условиях нестабильных температур, я допрыгался. Выйдя в последний раз, я ощутил звонкое головокружение. Цвета стремительно меркли, звуки тонули в вате. Холодный бассейн немного помог, но потом ощущение взлетающего самолёта вернулось. Опираясь на стены, я вполз в бильярдную и – о чудо! – нащупал остатками зрения контуры незанятой кровати. Блаженство падения на мягкое принесло мне несказанное облегчения. Голый, обмотанный полотенцем вокруг пояса, я провалялся минут пятнадцать под звуки бьющихся где-то далеко-далеко шаров. И снова ух... Алкоголь выветрился, как ни бывало. Зато пришла головная боль, которая сопровождала меня до самого конца. Но оно того стоило.
А вот что было дальше, испортило мне всё удовольствие и с хрустом обломало рога. Как и ожидалось, элитные мальчуганы нашей группы, главные заводилы, принялись недвусмысленно мм... общаться с гостьями. То есть как бы стало понятно, зачем здесь эти девушки. Вернее, оно и так было понятно, но то, что их всего четверо, означало, что компанию себе обеспечат только четверо из наших. Что, собственное, и случилось. Начали танцы, игры, болтовня, флирт... Музыка превратилась из хорошей в «их любимую» и резко стала действовать мне на нервы. Игры скорее напоминали пьяный разврат, нежели игры. Передавать губами спичку. Ну да, забавно. Прошла спичка круг, её обламывают. Постепенно спички как таковой не остаётся, а передавать продолжают... Кто-то вспомнил про игру в «контакт», но пьяные в конец ребята и девушки загубили собственную идею и опять же свели её к разврату (: Нет, я был бы совсем не против, если он был всеобщим. А то кучка людишек резвится, а остальные тупо курят в сторонке. Я даже не против порадоваться за других, если бы всё было не так тупо. Вечеринку в честь нас превратили во «всё ради них». Дурацкий гламур. Я поглощал алкоголь и фрукты, пока, наконец, не решил, что пошли бы он все к чёрту на куличики. И отправился спать. Отстой, короче.


Ладненько, пойду ка я спать и теперь. Наконец-то, нормальным, трезвым и не озлобленным сном. Было ещё кое-что, о чём бы мне хотелось рассказать, но вставать рано очень. И дел полно, не знаю, как мне теперь жить с такими графиками жизни, друзьями и девушками в метро. Удручает оно всё как-то, но по крайней мере не так скучно (:

И снова уфф...

@музыка: Йовин

@настроение: жесть &gt;_&lt;;

19:51 

о метро и пользе курения

Осенний
Тёмное солнце, доброе, нежное
Выйди, что ли, на встречу?
Не бойся, что скоро вечер
Пролейся морями безбрежными

Когда под ногами ни снега с грязью
Ни луж на асфальте блёклом
Глаза под дождём не мокнут
Тогда и простое прекрасно

Молчишь? Ну и неба тебе вдогонку
Пускай оно станет чёрным
Сомкнётся с тоской притворной
И капли по каплям запляшут звонко

Светлая ночь, пустая, глупая
Спрячься в перину с ватою
Стань абсолютно матовой
Я измерю тебя минутами

Гнусное состояние. Много чего надо успеть, много чего сделать, много куда сходить. Да все операции выполняются исключительно с неживыми объектами. Я цикл until, потерявший свой repeat. Я переменная, которой неправильно выделили память. Я временная structure и неправильно связанная логической суммой по модулю два бинарная комбинация элементов какого-то случайно созданного стека. Ну, словом, я опять поспал всего три с половиной часа и теперь мне категорически не хочется выходить из дома на ветер и холод. Как представлю себе человечество, трамбующееся в вагонах метро и на эскалаторах «Октябрьской», становится совсем сонно. Как это всё нездорово > < Спать надо в тепле и покое, а не в коротких передышках от ничего неделанья и блужданий по комнате. Надо, надо...

Зато какой-то доброжелатель положил мне на телефонный счёт 120 рублей (:

@музыка: Wolfsheim

@настроение: хрум

@темы: рифмы

15:26 

Осенний
Как если бы окон не видеть
Спать по ночам понарошку
За мелочи всех ненавидеть
И бегать по булочным крошкам


Проснулся. На этом всё самое интересно и закончилось. Только застелил кровать, покушал, начал что-то делать, как меня выгнали прочь и уселись всей семьёй смотреть какое-то кино. Пожал плечами, пошёл в другую комнату и снова лёг спать. Когда проснулся второй раз, дома уже никого не было. На кухне еды тоже не оказалось. Холодильник опустел, словно весь провиант перенесли в какое-то укромное место, где его не нашли бы даже тараканы. Причём перенесли в спешке: когда поняли, что унести всё не успеют, оставили грибной суп и икру, зная, что их я есть не стану. Зато на столе стояла в гордом одиночестве кружечка красного чая, накрытая блюдцем, но всё равно остывшая. Здорово. Я навёл будильник на два часа вперёд и снова лёг спать. Осталось теперь только прогуляться в университет, посидеть там пару часов и вернуться к вечернему отбою.

Хорошего мало, но оно всё же есть. Откопал фильм 73-ого года «Изгоняющий дьявола», который давно уже разыскивал. И этот приятель в скором времени пополнит мою маленькую коллекцию фильмов ужасов. И ещё несколько других, менее значимых, но всё же... Очень рассчитываю, что эта компания скрасит мои блуждания по углам и парапетам ближайшую неделю. Надо как-то дотянуть до выходных, что ли? Там заберу свой ДДР-коврик и будет мне совсем замечательно. Привыкнуть бы только к добровольным подъёмам в шесть утра, чтобы не засыпать при этом в первом же попавшемся кресле. И к переменчивой погоде, от которой мне постоянно болит голова. Сегодня особенно хорошо: помимо головы, болит ещё и горло. Обе боли хорошо работают в паре, гармонируют друг с другом и достают из черепной коробки всё содержимое по маленьким кусочкам. Вот кто-то пришёл, теперь есть, кому приготовить мне что-нибудь съестное и отправить на занятия прямиком через.... о чёрт... через 20 минут. Уф... Ставлю крестик на ладони: «Дожить до вечера». Не то забуду.

@музыка: In Flames (вспомнилось отчего-то)

@настроение: семечки

@темы: рифмы

00:38 

Осенний
Когда наступают сумерки
А солнце спешит на задворки
Мне слышится сверху музыка
И шопот открытой конфорки


Надо же... Такое чучело, как я, взялось за изучение Java. Наконец-то. А то всё на С++ с его бесчисленными подвидами сидело, лузерное и никому не нужное. А теперь вот даже пошло на бесплатный тренинг в одной программерской конторе. Теперь к парам до девяти каждый день и трём занятиям английского в неделю добавится и это. Даже под сон теперь отводится совсем немного времени. Прилечь и сразу встать под чудовищный барабанный бой по голове. Есть первые признаки разбитости. Я больше не могу читать книжки: едва только пробегаю по первой открытой страничке, как глаза сами собой закрываются и я засыпаю, не зависимо от позы и текста. И если кто-то считает, что от всего этого мне прибавляется знаний в области языков программирования и английского, то смело могу сказать, что это наглая клевета. Если на полках много книг, вовсе не значит, что все они читаются. Я просто занимаю руки чем-то душевно полезным. Возможно даже, хочу быть пригодным для чего-нибудь. Не даром же меня с военной кафедры выгнали, не совсем ещё дело потеряно (:

Завтра пойду подключаться на Бест, будет у меня новый телефонный номер, и платить теперь стану на доллар в месяц меньше. Т.е. три, вместо среднестатистических четырёх (: Также на завтра надо нести первую пачку расчетов по курсовой, у меня ничего нет. И ладно, оставим этот ад на утро. Спать я сегодня буду категорически мало, как уже который день подряд, а потому «ад» и «утро» у меня успели подружиться и научиться заменять друг друга в трудную минуту. Настоящие друзья, порою я им даже завидую.

Впрочем, как бы там всё не обстояло, если в этом мире последний, проверенный рубеж счастья и покоя. Это солёные крекеры, земляничный чай и пушистые шерстяные носки на босую ногу. И пусть весь мир сгорит в утренней заре преисподней. Ой. Начинается... >_<

@музыка: Schock

@темы: рифмы

23:57 

знаков с пробелами: 22 558

Осенний
Я просыпаюсь в тёмном холодном помещении. Вокруг ни души, окон нет, в темноте просматриваются нечёткие очертания каких-то столов и полок. Похоже на больничную палату. Не сложно придти к такому выводу, когда воздух щедро пропитан запахами ампициллина и хлора. На мне тонкий халат и бирка на запястье. Голова выбрита наголо. Едва только пальцы касаются затылка, как по всему телу пробегает судорога. Потом боль. Кончики пальцев ощупывают свежие швы. Простыня, служащая мне одеялом, прилипла к коленям. Скорее всего причина тому – засохшая кровь. Как обычно, вокруг царит тишина. Если не считать методичных завываний сквозняков и дребезжания стёкол где-то за стенами моей палаты.
Подъём с койки дался мне с трудом. Голова отозвалась грубой и острой болью в затылке, колени и в самом деле оказались разбиты, на руках обнаружили глубокие небрежные порезы, уже успевшие затянуться. Босые ноги жёг ледяной каменный пол. И без того было холод стоял невыносимый, мне пришло в голову взять простынь и накинуть её на плечи на манер плаща. Сделав пару шагов, я наткнулся на металлический столик. Тот со звоном громыхнул об пол, разлетевшись дождём крохотных хирургических инструментов по всей палате. Вдобавок, затянувшиеся раны на коленях лопнули, по ногам потекло что-то тёплое. Свежая кровь быстро впитывалась халатом с простынью, которые бессовестно липли к ногам и мешали идти. Что-то полосонуло левую стопу. Наверное, я наступил на какой-то из рассыпанных мою инструментов.
Выключатель я нащупал у самой двери. Яркий неоновый свет ослепил глаза, пришлось прикрыть их рукой и осмотреть свою палату сквозь узкую щёлочку между пальцами. Заплывшие тёмными водяными разводами стены, набухшие комья влажной побелки на потолке, грязный мраморный пол. По середине стоит белоснежная, с обильными коричневыми пятнами койка, вокруг несколько столиков с огромным количеством разнообразных блестящих инструментов. На некоторых из них высохшая кровь. Она же на полу, несколько её капель попали на стены. Логично было предположить, что между моими увечьями и этими пятнами была самая, что ни есть, прямая связь. В углу палаты я заметил большой чёрный мешок, в каких обычно относят на помойки мусор. Он был набит чем-то до самого верха и туго завязан. Рядом высилась небольшая металлическая стойка с полками, на которых громоздились банки и колбы без этикеток. Все были открыты, почти все пусты. Лишь на дне некоторых виднелись желтоватые таблетки. Причём, желтизна их была не слишком естественной, скорее всего они приобрели свою нынешнюю окраску по прошествии долго времени. К счастью, я уже успел привыкнуть к подобного рода местам. Вернее, меня приучили. И уж конечно, следовало ожидать, что всё это – только начало.

На выходе из палаты мне открылись два уходящих в разные стороны коридора. Такие же заплывшие и потрескавшиеся стены, как и там, откуда я только что вышел. Такой же изуродованный влагой и временем потолок. По полу тянется пыльная и местами облезлая ковровая дорожка. Ноги блаженно расслабились, ощутив под собой мягкий ворс. Примерно раз в десять метров на подвешенном к потолку проводе болтались тусклые от пыли лампочки. Освещали они слабо, в конце обоих коридоров зияли бездонные чёрные провалы, но я невольно обрадовался тому, что не пришлось идти в кромешной темноте.
Раздался крик. И было совершенно не понятно откуда. Короткая вспышка звука, от которого внутри всё содрогнулось, донёсся ни то справа, ни то снизу, ни вообще со всех сторон одновременно. Я и забыл, что в подобного рода места попадаю не только я. Люсиль тоже здесь. И она всегда умирает раньше. Только один единственный раз мне удалось её найти, добраться до неё, но и там я опоздал. К тому времени ей уже было не за чем помогать. В воцарившей тишине больше не было ни покоя, ни одиночества. Я не один и то, из-за чего кричала Люсиль, скоро найдёт и меня.

Через два десятка шагов мне попалась первая дверь. Я дёрнул потрескавшуюся пластиковую ручку и открыл. В комнате мерцала бледная неоновая лампа, освещая скудный гарнитур. Кровать, около неё стол, над ней картина, на полу ковёр, у противоположной стены разбитый телевизор, из которого выползая и устремлялась вверх тоненькая струйка дыма. Постельное бельё было смято, в воздухе пахло палёной пластмассой. Здесь кто-то был и был совсем недавно, телевизор тоже разбили только что. Я осторожно вошёл, осмотрелся по кругу и приблизился к кровати. На складках белья отчётливо вырисовывалось то место, где сидел тот самый кто-то, кто находился в этой комнате. Рука коснулась простыни, та отозвалась теплом. Вполне возможно, что крик, который я слышал доносился из телевизора. После чего его разбили и бесшумно покинули комнату. Но... каким образом? Я никого не видел и не слышал в коридоре. Разве отсюда есть ещё какие-то выходы? Я осмотрел комнату ещё раз. Ничего, даже вентиляционной шахты нет. Внезапно моя нога наступило на что-то выступающее, я посмотрел вниз. Под ковром была какая-то неровность. Я наклонился, прогладил ворс руками. Под ладонями прослеживалось что-то выступающее на несколько миллиметров над уровнем пола и при этом квадратной формы. Я встал, подошёл к углу комнаты, задрал один край ковра и принялся сматывать его. Очень скоро я узнал, что выступал небольшой лист фанеры, под которым в полу обнаружилась дыра с полуметром в диаметре. В дыре зияла чернота. Лезть в неё было чистым безумием. Я поднялся и вышел из комнаты.

Следующая дверь обнаружилась после минут пяти ходьбы. До чего же огромным было это здание, раз в нём такие длинные коридоры. Но зачем они нужны, если в них так мало дверей? Несколько раз за стенами что-то скрежетало, булькало и поскрипывало. От этих звуков по холодной коже пробегал озноб. Было в этом месте что-то новое, доселе не виданное нигде прежде. Кричала там Люсиль или нет, с каждой минутой мне становилось всё страшнее. Гораздо проще с пистолетом в руках бежать коридорами от толпы материальных врагов, чем вот так замерзать и истекать кровью в сокрушительном одиночестве под тихую какофонию малоприятных звуков. Вся простынь ниже колена окрасилась в бордово-кричневый. Голова продолжала трещать и в самом прямом смысле расходиться по швам. Левая ступня ныла и на каждом шагу колола резкой болью. Приходилось невольно наступать на ребро стопы и прихрамывать.
Войдя в помещение за дверью, я поморщился от ударившего в нос запаха и прикрыл рот простынью. В следующее мгновение в животе предательски заурчало, к горлу подступил ком, воздуха неожиданно стало мало. Будь желудок полон, наверное, меня бы даже вырвало. Но, к счастью, в это больнице пациентов если и кормили, то внутривенно, о чём свидетельствовали шрамы и следы проколов на руках. В комнате стояло три койки, по одной у каждой стены. По середине громоздился металлический стол огромным числом полок. Как и положено, на них беспорядочно валялись инструменты, но на этот раз полностью покрытые кровью. Причём свежей, лоснящейся в холодной голубоватом свете неона. На койках лежали обнажённые тела. Одно, что у дальней стены, было совсем старым. Сплошь покрытое грубыми бороздами порезов, явно нанесённых из садистских побуждений, нежели с какой-то пользой для лежащего. Голова была туго замотана чёрным от крови бинтом. Ноги неестественно изогнуты и скорее всего переломаны, по ним били чем-то тяжёлым. Два других тела по бокам комнаты были «свежими». Кровь на них не успела высохнуть, она сочилась из обильных ран и порезов, пропитывала бинты, зачем-то обмотанные вокруг ног, рук и грудных клеток, капала на пол. Лица у обоих отсутствовали, их скрывали страшные раны. Тела были изуродованы до такой степени, что нельзя было определить даже пол умерших. С размаху закрыв дверь, я отшатнулся, наступил на край простыни и упал на пол. От неожиданности. Да, такого я ещё не видел. Холод куда-то пропал, халат прилип к спине от выступившей на ней испарины. За дверью раздался скрип. Сухой, металлический, ржавый... Так скрипят старые раскладушки, которые несколько лет провели на балконе. Так скрипят раскладушки, когда с них кто-то поднимается. Медленно, словно боясь издать слишком резкий звук. Всё тело налилось свинцом. Ноги сделали ватными и отказывались работать синхронно, выполнять команды, которые им панически выкрикивал мозг. Руки впились в ковровое покрытие, потянули его на себя. Я одним рывком поднялся и побежал. Простыня слетела с плеч и скрылась в темноте вместе с дверью. Звук открывающейся двери донёсся до меня, когда я преодолел метров пятьдесят... Несколько дверей пронеслось мимо, я не собирался искать там укрытия. Наступало время, когда картины оживали. Мне дали немного освоиться, привыкнуть к декорациям и теперь начиналось само действие.

Стена выплыла неожиданно, с размаху впечатав меня в себя. Я даже не успел выставить руки вперёд, навалился всем телом на холодный камень и отлетел назад с кусками штукатурки и пыли. Реальность снова вернулась и ударила по барабанным перепонкам громкими ударами сердца, сбитым дыханием и тишиной извне. Здесь коридор сворачивал, за поворотом располагалась лестница. Одни ступени уходили вниз, другие, напротив, тянулись вверх. Кто бы не вышел из двери второй комнаты, сейчас он безнадёжно отстал, если вообще пытался меня настигнуть. Но возвращаться назад желания не было. Потому оставалось решить простой вопрос: вниз или вверх? На нижних этажах можно было поискать выход из здания. Но на ступенях сверху мерцал слабый электрический свет, внизу же царил мрак. Окончательно чашу весов в пользу верхних этажей склонил неожиданно раздавшийся металлический скрежет откуда-то снизу. Совсем рядом. В то же мгновение внизу загорелся свет. Там кто-то был, такое старьё не включается само по себе. Хотя здесь возможно всё.
Я рванул по ступеням вверх. Следующий этаж предстал передо мной абсолютно неосвещённым коридором. Как оказалось, лампочки горели только на самой лестнице. Я продолжи подниматься. Скрежет внизу повторился. Только на этот раз к нему добавился ещё один звук, более всего напоминавший громкий вдох, а затем выдох сквозь плотную ткань.
Следующий этаж тоже не открыл ничего хорошего. Пустынный коридор, где-то вдали горит одинокая лампочка, освещая по собой койку с каким-то тряпьём, загородившую проход. И вновь знакомые звуки. Скрежет стал отчётливее, вдохи и выдохи – громче. Я снова побежал по ступеням. Однако не повороте между этажами меня поджидала запертая на замок дверь. Не долго думая, с сбежал вниз и рванул по коридору. Боль отступила, её вытеснил животный страх перед пугающими странностями.

Когда до койки оставалось шагов пятнадцать, тряпьё не ней вздрогнуло. Я резко затормозил, хватаясь за стену и остановился. Из-под груды грязных тканей показалась рука. Неестественно длинные пальцы, жуткие язвы на коже... Я судорожно сглотнул, услышав знакомый скрежет прямо за спиной. Я обернулся и увидел очертания человеческой фигуры. Было слишком темно, чтобы различить что-либо, кроме контуров. Но и этого хватило, чтобы внутри всё предательски съежилось и ушло в пятки. Фигуру кренило в сторону, торс был искривлён по дуге, колени смотрели друг на друга, плечи выгибались вперёд... В обоих нечеловечески длинных руках сдержанно поблёскивало что-то металлическое. Фигура громко втянула воздух и сделала неуклюжий шаг мне на встречу, волоча одну ногу за другой. Содержимое койки вновь вздрогнуло и из-под него показала замотанная в бинты голова, испещрённые чёрными бороздами шрамов плечи, ввалившаяся сухая грудь...
Я бросился к ближайшей двери. Изо всех сил навалился на ручку, та жалобно хрустнула и отломалась. Я по инерции рухнул на пол, не поднимаясь, откинулся на спину и двинул дверь здоровой ногой. Фигура приближалась, её металлические приспособления в руках то и дело ударяли по стенам, издавая звонкий скрежет и высекая из них крошки штукатурки. Койка с грохотом опрокинулась. Её владелец издал ядовитое шипение и принялся цепляться за ковёр руками, таща своё тело ко мне на встречу. Дверь хрустела, стонала, дрожала под ударами, но поддавалась. Я вскочил на ноги и с размаху двинул дверь плечом. Загорелся свет, сразу все лампочки. И тогда я увидел. Длиннющий коридор, битком набитый ходячими телами с травмами и увечьями самых разных степеней тяжести, у всех перебинтованы головы, лиц нет. Со лестничной клетки коридор заполняли кособокие человекоподобные существа, с ножами, вместо кистей. Все они едва передвигались, цепляли и резали друг друга, громко дышали сквозь бинты.
Дверь, наконец, поддалась. Полетели щепки, я ввалился внутрь комнаты. Знакомый интерьер: кровать, стол, стул, разбитый и искрящийся телевизор, ковёр картина, какая-то тумба, массивная, из цельного куска дерева... Я, что было мочи, захлопнул дверь и принялся двигать к ней тумбу. Получалось плохо, мешал ворс на ковре. Но сворачивать его ни сил, ни терпения, ни тем более времени не оставалось. Дверь сама по себе отворилась на ширину ладони, жалобно скрипнула и застыла, из-за неё доносился уже ничем не скрываемый шум, лязганье, возня, вздохи и даже какие-то сдавленные голоса. Я не мог различить ни слова, слишком невнятно звучали слова. Вот подоспела первая фигура, и в комнату из-за дверного пролёта проникли длинный сухие пальцы. Я в ярости навалился на тумбу и та, перекатившись через собственное ребро, упала на бок. И как я не догадался сделать это раньше? Гладкая боковая поверхность легко заскользила по ковру. Я с размаху придвинул её к двери, и та с грохотом захлопнулась. Снова полетели щепки. И четыре отрубленных кусочка пальцев. За дверью раздалось глухое завывание. Надо же... Они чувствуют боль. И ещё как! Тварь за дверью неистово вопила и колотила кулаками по двери. Правда, удары силой особой не отличались, двери они никакого вреда не причиняли. Прислонившись спиной к тумбе, я сел и перевёл дыхание. Шея расслабилась, затылок легонько ударился о деревянную поверхность и шов на голове тут же напомнил о себе. Как по команде отозвались тягучей болью ноги, левая ступня, руки от локтя и ниже, ныло под рёбрами... Пробежка оказалась утимительной.

Прошло много времени. За дверью выли, стонали, скрежетали железом, шипели и звучно дышали. Время от времени в дверь били, но так не поддавалась. И открыть её так и не сумели. Я сидел и ждал. Чего? Да я и сам не знал. Рассвета, может быть. Чего ещё остаётся ждать в таком месте? Я пристально осматривал комнату, трясся от холода и не отходил от тумбы. Боялся, что её отодвинут снаружи.
В какой-то момент после очередного удара внимание моё привлекла выдвинувшаяся из тумбы шуфлядка. Я протянул руку и достал её. На дне бнаружились револьвер без патронов и две игральные карты. Пистолет я отложил в сторону, а вот карты оказались довольно интересными. На одной из них был нарисован плачущий клоун или шут, сидящий на груде золота. Всё-таки клоун. На заднем плане болталась верёвочная петля. И подпись «Вторая смерть». На другой изображалось чёрное яблоко, из которого во все стороны торчали кривые гвозди, несколько гвоздей лежало рядом. Подпись на ней констатировала: «Чёрное яблоко».

Какофонию привычных звуков нарушил человеческий голос. Я не сразу понял, откуда он доносится. От неожиданности руки выронили карты на пол. Это оказался телевизор. Не смотря на то, что он был разбит, динамики ожили и начали работать. Вот только... кабель лежал на полу, никуда не воткнутый. И на выключатель никто не нажимал... Вслед за голосом из поломанного «ящика» кровать, которую я всё это время считал пустой, зашевелилась. Нагромождение грязных от крови и времени одеял принялось ползти в сторону, собираясь свалиться на пол. Сердце замерло, воздух в лёгких сделался таким плотным, что выдыхался теперь с большим трудом. Из-под горы постельного белья показалась уродливая голова, тощая длинная шея, плечи, торс... Кожа иссохшая, вся в порезах и чёрных язвах, глаза заклеены новым, чистым пластырем крест-накрест. Всё в нём когда-то (так и хотелось сказать «когда-то при жизни) могло быть от человека, кроме рта. Его не было. Такая же, как и на всём остальном теле, кожа пролегала на его лице от носа до подбородка. Человекоподобное существо сперва «воззрилось» своими слепыми глазами на громыхающий телевизор, будто встало специально, чтобы посмотреть любимую передачу или викторину, затем повернуло голову в мою сторону. Тонкие брови его при этом сдвинулись, морда слегка вытянулась подалась вперёд. Я сидел, не шевелясь, едва дыша и понятия не имея, что мне делать со своим новым гостем. Одеяла сползли с постели, существо проворно, одним движением вскочило с кровати. Ничего себе! Те, что на коридоре, едва двигались, а этот... Он оказался очень высоким. Не ниже двух метров. Тощий, ребра проступали сквозь коричневую кожу, их легко можно было пересчитать даже с десяти шагов. Тонкие руки и ноги, огромные стопы... Он смотрел не меня незрячими глазами и, словно, размышлял, как поступить. Затем поднял ладони и повернул их ко мне тыльными сторонами, широко растопыривая длиннющие пальцы. На них сверкали просто огромные когти, каждый длинною в полпальца. Причём полпальца его, а не моего. Жест был более, чем красноречив. Тварь двинулась ко мне, быстро и решительно, сшибая на ходу стол. Тот пошатнулся, но устоял, однако столешница выехала и брякнула чем-то металлическим внутри себя. Я подскочил, прыгнул в сторону и ударил наотмашь тянущуюся ко мне своими тощими руками фигуру. Кулак угодил по рёбрам, проламывая их неожиданно легко. Существо не издало ни звука. Вместо этого я схлопотал такой удар, что отлетел на середину комнаты, опрокидывая стол и стул. Старое, гнилое от высокой влажности, дерево не выдержало и разломалось. Противник снова приблизился. В свете неоновой лампы я увидел какие-то мелкие металлические предметы на полу. Это были патроны к револьверу! Они лежали в столешнице, а теперь валялись по всему ковру. Я успел подхватить один, прежде, чем ещё один удар, на этот раз ногой, отшвырнул меня в сторону кровати. Существо не торопилось пускать в ход когти. Однако и простые удары переносить было слишком болезненно. Во рту чувствовалась кровь, и много. Грудь, которая приняла удар ногой, болела, словно в неё ударили тараном для прошибания городских ворот. Мне нужно было подобрать пистолет с пола у двери, зарядить его и выстрелить твари в голову. Лёжа на кровати, я то было сил двинул ей ногой в живот. Существо невозмутимо занесло руку и опустило её, враз разорвав матрас. Я успел откатиться в сторону и броситься на пол за миг до этого. Следующий мой удар, снова из положения лёжа, пришёлся противнику по колену. На этот раз он тоже упал. Колено его легко переломилось пополам и прогнулось в бок. По-прежнему ни звука с его стороны. Я попытался подняться и броситься к двери. И тут же ощутил жгучую боль на левой ноге. Он достал меня когтями. Вторая его рука крепко обхватила мою голень. Я отчаянно забил ногами и вырвался, кубарем откатившись к тумбе и ударившись о неё спиной. Тумба немного сдвинулась в сторону, это позволило напиравшим в другой стороны двери приоткрыть её. Но не это было сейчас самое важное. Существо впилось когтями в ковёр и ползло ко мне на руках. Я подхватил револьвер, открыл барабан и всадил в жёлоб патрон. Бросился в сторону, т.к. существо почти настигло меня. Я кое-как поднялся на ноги, одним молниеносным движением вернул барабан в боевое положение и спустил курок в своей безмолвного противника. Пуля угодила ему в плечо, чёрная почти затвердевшая кровь разлетелась по комнате, тварь отбросило к стене. Я наклонился и принялся собирать патроны. Каждый подобранный тут же отправлялся в барабан, как только он наполнился, дуло вновь направилось в сторону существа. Но оно больше не торопилось прикончить меня во что бы то ни стало. Мирно сидело у стены, опустив голову. Под тонкой кожей просвечивались сломанные рёбра, правое колено было вывернута «наизнанку», вместо левого плеча и руки болтались кровавые ошмётки. Я замер, размышляя, стоит ли тратить на него патроны. Тут его голова повернулась к двери. Сквозь небольшой зазор в комнату тянулось сразу несколько рук с длинными пальцами. Одна рука вместо кисти имела кривой нож. Я понял слишком поздно, что задумал мой изувеченный товарищ по комнате. Он с размаху ударил здоровой рукой по тумбе и та откатилась на пару метров в сторону. Уродливая голова обернулась ко мне, брови приподнялись, мне показалось, что на его лице изображено злорадство. «Съел, мол?» Дверь распахнулась и сразу несколько покорёженных фигур оказались в проходе. Их тупые забинтованный головы били обращены ко мне. Рука с пистолетом вздрогнула. Конец? Вряд ли я успею перезарядить. И вряд ли смерть от их рук окажется лёгкой. Всё, как и всегда. Пять для них, один на удачу... Для себя.

За миг до того, как все они вломились в моё убежище сквозь широко распахнутую дверь... За миг до того, как я уже выбрал пятерых счастливчиков, кому разнесу вдребезги головы... За миг до того, как я уже собрался проснуться... Я вспомнил, для чего нужны те две карты, что лежали сейчас у входа, между мной и толпой нелюдей. Мне уже доводилось пользоваться ими. «Вторая смерть»... Вторая... Убьёт тех, кто уже умер однажды. А эти, безусловно мертвы, «Чёрное яблоко». Некоторые гвозди были извлечены из яблока и валялись в сторонке. Остальные ждали своей очереди. Оно поможет выбраться, когда меня схватят. Я нажал на курок.
Время остановилось, проглотило вспышку пламени, вырвавшуюся из дула, и потекло медленнее обычного. В словесном потоке из телевизора я, вдруг отчётливо различил: «До рассвета осталось не более получаса». До моей жизни осталось не более получаса. Всего-то прикончить толпу мертвецов и не умереть самому... И я, наконец-то, пройду эту игру. «Чёрное яблоко» поможет мне спасти Люсиль... Пуль отбросила свою жертву и ещё нескольких, что оказались позади. Следующая прикончила ещё двоих. Третья, расчистила дверной проём. Я склонился и подобрал карты. Четвёртая воспользовалась замешательством в коридоре и, пока в дверной проём не устремились новые чудовища, вошла в череп владельцу комнаты, который попытался дотянуться до меня уцелевшей рукой. Два последних отбросили новых жаждущих моей крови обратно в коридор, стены которого напротив двери щедро окрасили липкой чёрной жижей. Я отбросил пистолет и шагнул в дверной проём. С обоих сторон на меня надвигались стены, сплошь состоявшие из беспорядочно мечущихся конечностей, ножей и хаотичной мешанины шумов и звуков. Голоса, которые я никак не мог разобрать, стали громче. Теперь я слышал слоги, слова, предложения, они нараспев вещали какие-то молитвенные обрывки, но язык был мне не понятен. «Вторая смерть» вспыхнула ярким пламенем и обожгла пальцы. Время остановилось и на этот раз окончательно. По глазам ударил яркий свет. Затем всё растаяло.

Впервые я проснулся живым. Это оказалось не таким уж невероятным, каким казалось до сегодняшнего утра.

@музыка: In Flames, The 69 Eyes, Kid Loco, Ногу Свело

00:44 

Осенний
Скучно – это, пожалуй, единственное, чем следовало бы наполнить эту запись и отправиться спать. Но нет, не хочется быть банальным и неинтересным (: А хочется сладких пряников, фильмов при свечах и опиума.

На прошлой лекции по искусственному интеллекту писали десятиминутные сочиненьица на тему «Отчёт о полёте в космос и всё такое прочее». Ну я и написал. А сегодня мой рассказ зачитывали на всё аудиторию. Как самый эээ... ну, словом, взяли и зачитали, сохранив на всякий случай анонимность автора. Была бы Земля сквозной, непременно бы провалился. А так просто объявил молчаливый бойкот всякому проявлению инициативы на парах. Вот и пиши после этого сочинения на лекциях по искусственному интеллекту. Надо было наплести чего-нибудь попроще. «Я выхватил лазерный меч и виртуозно очистил апельсин от кожуры с завязанными глазами, продолжая при этом жонглировать четырьмя холодильниками»...

С выходом сериала «Не родись красивой» моя жизнь круто изменилась. Этот шедевр киноискусства просто-таки взбудоражил и перевернул с ног на голову все мои порядки и устои, стёр в порошок чёткие графики и распорядки дней и недель. Из-за него я перестал что-либо успевать и нормально спать. А виной всему родители, которые смотрят его каждый божий день на моём компьютере. Прогоняют меня в самое свободное и предназначенное для полезных дел время, когда я встал, умылся, застелил постель, покушал и морально настроился к умственному труду. Они садятся и начинают, подобно губкам, впитывать эту массовую телевизионную культуру, совсершенно безразличные к тому, что моё лучшее дневное время обречено на мучительную смерть с книжкой или подушкой в руках. Мне ничего не остаётся, кроме как вставать в шесть утра, проклянуть всё живое и сущее да заняться своими эталонно-бесполезнымии (но составляющими всё самое интересное в моей теперешней жизни) делишками у экрана, чтобы ближе к девяти-десяти освободить рабочее место на нужды родителей. Тогда уже ничего не остаётся, кроме как идти и ложиться спать. Читать я, к сожалению, после подъёма в шесть утра не могу и не хочу. Когда просыпаюсь, сажусь на часик за комп и, увы, - время ползти в универ. И счастье мне, если по приходу домой они не будут зомбировать свой моск этим фуфлом за жизненно необходимым мне компьютером.

В субботу меня ждёт вино и болтовня, болтовня, болтовня. Наконец-то, скука получит заслуженный бой. Надеюсь во всяком случае (: Ещё мне больше не болит горло. Ещё вставать завтра очень рано на учёбу. Затем сразу же на курсы по Java, а затем на курсы по английскому. Сурово и одиноко, мать их... В универе главная проблема – сохранить трезвость ума к четвёртой паре, а на английском – постараться стойко вынести потоки юмора и общения моей любимой группы. Вот так одно единственное слово легко растягивается на пару абзацев. Писал бы ещё, да отец вернулся с работы и вот-вот настучит мне по ушам за поздние сидения, красные глаза, длинные волосы, ногти, похожесть на женщину, общественную бесполезность и что-нибудь ещё.

* От долгого сидения в одной позе затекла нога. Когда я спрыгнул со стула, она, ничего не ощущая, подвернулась каким-то совсем не тем боком, и теперь на затылке сияет приличных размеров шишка >_< *

@музыка: Kid Loco

@настроение: одина из ассоциаций к слуву &amp;quot;счастье&amp;quot;, которую мне пришлось сегодня написать, оказалась &amp;quot;джазом&amp;quot;

00:01 

Ежедневник

Осенний
... и я смогу оживлять восковые фигуры. (с)

Легко и просто, с несильной болью в голове, опухшими гландами и краеугольной царапиной на груди слева. Они очнутся, встряхнут руками, протрут уставшие за много лет быть открытыми глаза и посмотрят на меня. А я ничего не отвечу. Просто раздам каждому по шесть карт и выложу на стол козырную масть. По шесть карт Таро. Повешенные и шуты устроятся в меня на ладони. Чёрный рыцарь попросит меня быть ещё тише. Ворота никогда не поднимутся. Лучник на облаках потянется за своей последней стрелой. Словом, случится многое, изменится целое море вещей. Или даже целый океан. А вот я так и останусь неизменным. На горстке отбитых, мёртвых карт. И вся моя компания - это трупы воров, шутов, казначеев и нематериальных предметов. Да-да, из предметов тоже можно сделать трупы. Я чувстую себя прекрасным тому примером.

Драматично. Это я, типа, ною. Жизнь мне, знаете ли, не мила. Нету в ней ничего, пусто и сонливо. Бррр... до чего же я не люблю такие скучные банальности писать. Любой читает и думать, что с ним тоже самое творится. А сам - за телефон и давай болтать без умолку с проводами и птицами, что просто обожают на них садиться и всё подслушивать. Это к тому, что погода сегодня не очень, день сегодня не очень и всё остальное тоже туда же. Вроде и моросит дождик, вроде и не холодно... А я люблю и дожди, и мокрый снег с грязью, и куртку нараспашку, и плюсовую температуру... Но до чего же сегодня лениво передвигать тяжёлые ботинки по этой слякоти. Таскаться по городу, носить грязный порванный рюкзак. Приходить в эту дотошную группу по английскому. И не успеть после жестокого и бурного дня в ванную, потому что все в моей квартире уже, damn it, спят. Пока я отмывал жирные тарелки и вилки, они досмотрели серию своего сериала и легли, открыв все двери. А я не могу валяться в ванной без шума воды. Это всё равно, что лежать там без пены для ванн. А он не могут делать то же в своих постелях, если нет мёртвой тишины. Грязные волосы путаются, я наматываю их на пальцы и смотрю на экран, запрокинув голову на бок. Попросил маму купить мне бутылку вина, пойду завтра в гости без приглашения. Оживлять восковые фигуры. Себя в частности.


@музыка: Kid Loco (эйсид джаз разрушает мой разум и приходится очень кстати)

@настроение: слякотное

@темы: рисунки

18:34 

Осенний
Всё на столько спокойно, что даже воздух сделался ленивым и вязким. Вдыхать его тяжело и очень утомительно. В доме кончилось всё, включая сахар в чай, жду, когда, наконец, придёт кто-нибудь с работы и принесёт еды. Весь день болит голова. Программки джавовские перестали компилироваться через консоль. Сосед сверлит стену который час подряд. В РО кончились все деньги, я теперь беднее самого последнего нуба на сервере. Без них в игре делать нечего. Пишу, а рёв дрели за стеной заглушает мои колонки... Это с моей-то раскалывающейся на кусочки головой. Во... застучал молоток. Снова дрель... Пила. Дрель... Выйти что ли из ума? И убить соседей? Хотя бы на сегодня.

А ещё кое-кто кое-куда меня не позвал. А я ждал и даже немного надеялся. Вот непруха...


@музыка: Флёр &amp; Агата Кристи

@настроение: гг

@темы: рисунки

03:30 

Осенний
В старом сыром подвале жила была канарейка. Запертая там однажды по ошибке, потерянная хозяевами и друзьями, забытая всем миром и солнечным светом. От нехватки тепла оперение её стало гуще и грубее обычного. Из-за отсутствия света приучилась она видеть в темноте, а перья почернели. Питалась канарейка какой-то гадостью: грибами, росшими на гнилых полках, содержимым лопнувших банок с маринованными овощами, иногда даже маленькими жабами, огромными слизняками и жуками. Отчего выросла гораздо больше положенных канарейкам размеров. Клюв удлинился, чтобы удобнее ему было в щели между досками пробираться, в землю сырую вкапываться и из стен искры высекать. Когти стали остры, как бритвы. А нрав одичал, озверел и изголодался по внешнему миру. Стала канарейка хищной птицей, убивать привыкла не ради пропитания, а ради потехи. Повскрывала все закатанные банки, продолбила их жестяные крышки своим острым клювом, извела всех жаб и ящериц, свои порядки всюду навела. Однажды даже летучую мышь поймала и убила. Так и была царицей вечного мрака, пока однажды не вспомнили хозяева про погреб. Решили они проветрить его, от сырости и плесени высушить. Открыли они старые массивные двери, ведущие под землю, а оттуда вылетела огромная ворона. Чёрная, грязная вся, с хищными когтями и бешенными глазами. Сделала несколько кругов и упала. Не могли её могучие крылья выдержать такого простора. Не могли глаза смотреть на свет. Отказались крохотные лёгкие принимать этот сухой и свежий воздух. Поползла канарейка к дверям вниз, да хозяева подобрали и швырнули через забор на мусорную кучу. «Вот она - свобода...» - думала бывшая канарейка, травясь чистым воздухом. Лучше уж жить в старом погребе, но по своим правилам, чем медленно умирать от чужих рук огромного и красивого мира.

А я вот всё никак не могу выбрать.



Моё вино пришлось к стати, сварили ядерный глинтвейн, от которого всё внутри горит до сих пор. А вообще мы с человеком одним думаем над маленькой ролевой игрой-словеской, которая будет призвана привнести немного радости на форум (: Адский сюжет о постаппокалиптический временах в условиях радиации и жутких мутантов, от которых население спасается в линиях метрополитена. Я пишу квесты. Мне бы очень не помешала помощь со стороны. Какие-нибудь словесные ситуации-головоломки, загадки. Например, такая. Есть две двери: за одной смерть, за другой выход. Где какая – не известно, но в одну из них во что бы то ни стало надо войти, и было бы неплохо не в ту, за которой смурть. У каждой двери стоит охранник. Т.е. всего их два. Один всегда говорит правду, второй всегда говорит ложь. Надо одним вопросом любому из них узнать, какая дверь ведёт к выходу. Это классика, но очень стильная и эффектная. Может, кто знает что-нибудь похожего плана? (: Вы мне очень поможете. Может быть даже жизнь спасёте, поселив во мне интерес к творчеству и разбив мою тоску зелёную в пух и прах.

@музыка: Diffuzion

@настроение: жжётся внутри

02:25 

Осенний
В комнате было пусто и темно. Каменный пол, каменные стены, такой же каменный столик посредине и жёсткая кровать из сырых поленьев в углу. В таких ситуациях мне жалко лишь одного: что я всегда оказываюсь в них в один и только один. Куда, хотелось бы мне знать, пропадают все остальные люди? В конце-концов им ведь тоже что-то снится. Могли бы и ко мне заглянуть хотя бы разок. Это не столько обидно, сколько скучно. Что сон, что явь – пойди ещё разбери, где хуже. В добавок, я постоянно страдаю от простуд и недосыпания. Это всё из-за однообразия: тут сыро и спать на этих брёвнах, вместо кровати, невозможно. Даже язык забывается, здесь редко разговаривают. Суета, болтовня, праздники – всё мимо меня. Я просыпаюсь и вижу те же самые декорации.

Привёз, наконец, ДДР-коврик. Теперь можно начинать поклоняться ему. Хотя и скрипит с непривычки, новый ещё. Надо дождаться, когда дома никого не будет, и уже тогда испытать его по максимуму. Хотя, признаться по правде, я ожидал от себя большего восторга. Воспринялась покупка не как долгожданное, а как самое заурядное.
Откуда ни возьмись появилась Алиса. Вручила мне в подарок девушку миниатюрную, с огромными (по сравнению с ней самой) металлическими крылышками и очаровательными чёрно-белыми чулками. Я был рад видеть их обеих. Хотя Алиса как-то изменилась. Я бы даже сказал, что её подменили совершенно другим человеком. Она перестала быть злой и странной, стала больше походить на нормальную женщину. Словом, испортилась. Наверное, влюбилась там, в отъездах своих, в кого-то красивого и умного. Жалко, чёрт её побери... Было время, когда мы здорово проводили его вместе, совершая разнообразные глупости и нелепости. В основном она совершала, а я кидал в неё снегом, показывал язык, отбирал сигареты, макал палец в кофе и брызгал ей в глаза. А как теперь кидать в неё снегом, если она улыбается по любому поводу? Что-то последний месяц в моих полках одни потери. Даже провиантом с нами поделиться некому. Мёртвая и дурацкая зима.

Выходные прошли пофигистично. Я смотрел фильмы, бесцельно ездил по городу и спал. Причём, спал мало и мне теперь очень хочется ещё.

@музыка: Red Hot Chili Peppers - лучшее, что нашлось из повышателей настроения

18:07 

марки

Осенний
Всякий раз, когда я видел, как красивый и пользующийся популярностью человек жалуется на судьбу, непонимание, любовные неурядицы или внезапно нахлынувшее ощущение одиночества, я добродушно протягивал ему револьвер. Некоторые понимающе улыбались, некоторые наводили ствол на меня, некоторые просто вскипали и убегали прочь со словами: «Ещё один урод». Право же, красота правит этим миром. Никаким пистолетам её не сломить или хотя бы пошатнуть. У красивых людей даже депрессии получаются ярче и привлекательнее, чем у невзрачных очкариков. А некоторым они и вовсе к лицу. Немножко поплакать, поинтриговать и непременно показать всё это окружающим. Даже простым прохожим на улицах. Стирая все улики себя прошлого. Даже маньяк и убийца, вроде меня, нашёл бы это немного странным. На том дело и закрыли. «Загадку объявили неразрешённой, как раз на том основании, которое помогает её решить» (с) Э.А.По

Съешьте меня на завтрак. Разлейте меня по бокалам. Процедите через сито, как муку третьего сорта. Нарежьте на ломтики. Приправьте красным перцем, заверните в бумажный конверт. Заставьте проглотить марки. Отправьте туда, где никогда не спадают морозы. Бросьте из окна в реку. И пусть меня подхватят чайки и разорвут на тысячи кусочков, разнеся над всем океаном. Чтобы никто и никогда больше не собирал. Ибо три четыре часа сна которые сутки – это слишком мало, чтобы быть счастливым. И больше ну никак не получается. Я не могу спать. Вижу даже сквозь опущенные веки. А вот развеяться над океаном – это тру.

@музыка: Theatre of tragedy

@настроение: звенит и скрипит

00:33 

Осенний
Хоспади... Как же мне плохо >_< Это просто жесть какая-то. В голову ввинчивают огромные болты, стягивают безразмерными ключами пудовые гайки на концах и помогают им веселее заворачиваться молотками. Меня словно хватают за волосы и бьют лицом об лёд. С размаху, без предупреждений и просьб приготовиться. Волочат носом по мокрой слякоти, лужам, колёсам машин, тушке мёртвой кошки, запах от которой разнёсся по все улице, после чего прикладывают горячие оловянные пластины к щекам. И холодно, и жарко, в разных местах по-разному. Переносица болит так, будто её сломали в девяти местах, потом перемололи, как кофейные зёрна в кофемолке, и из того, что осталось, аккуратно сложили новую. Глаза заволакивает сетка лопнувших сосудов. Зрачки широченные, как после хорошей порции гашиша, втянутого через почерневшее медицинское стекло. Когда случайно слишком сильно сжимаешь его губами и вместе с дымом во рту оказывается стекло и кровь. По горлу хорошенько прошлись наждачной бумагой, больно пить даже чай. В лёгких засело что-то колючее и острое. Когда я вдыхаю, он выдыхает. Зато, когда выдыхаю я, из груди доносится жалобный стон и хруст трещащих по швам рёбер. Всё это смешивается в кашле и, пообщавшись с израненным горлом, вырывается на свободу. Вдобавок, я нечаянно прикусил губу и испачкал кровью клавиатуру. И при всём при этом нет даже намёка на температуру. Проклятое атмосферное давление и непостоянства погоды. Для всех весна, весна... А для меня смерть мучительная >_<

Ладно, я всё наврал. Ничего мне не болит, просто скучно очень. Ну, разве что свет глаза колит, красные совсем. А хочется, чтобы было плохо. Ну хотя бы горло пускай бы болело. Или кровь из носу. А то как-то ну совсем никак... Не помню, когда болел последний раз. Мне так нравилось болеть гриппом в детстве. Я оборудовал свою кровать под палубу корабля, спал и ел на ней, крутился, вертелся, разбрасывал подушки по комнате, а потом "плавал" за ними. Сутками занимался тем, что ничем не занимался. В хорошем смысле, в самом правильном. Не то, что теперь... Теперь мне просто абсолютно нечего делать. Даже выпить не с кем. Это такая особая форма отрешённости, когда в моменты истины и просветления под рукой не оказывается блокнота и карандаша. У меня не оказывается живых по близости. В прошлой записи я уже просил съесть меня или хотя бы разобрать на первоэлементы и развеять над бушующей водой. К стенам обращался. К лампе настольной. Подушкам. Вот они, мои самые лучше соперники в шахматы, любят играть чёрными. И разговаривать знакомыми голосами. Вернее... Одним. Знакомым. Голосом. Вы, конечно же, догадываетесь, о ком я (: И кто именно «вы», тоже догадываетесь.


Из прочих радостей пытаюсь отыскать самых скрытных и зашитых в тишине знакомых по интернету и вытащить их к себе в гости. На фильмы ужасов, свечки и вино. Надо как-то собрать их всех вместе и как-нибудь нарушить это затянувшееся молчание.

@музыка: KYO

@настроение: в банке из-под шпротов

01:51 

Осенний
Восемь плюс один и плюс есть. Семь плюс три и плюс пять…

Осталось вычертить последнюю фигуру. Три другие – огромные магические квадраты внутри рунического круга – уже ожидали своей очереди в сторонке. Этот квадрат последний. В углу комнаты стеклянная клепсидра отмеряет оставшиеся минуты. Эта загадка оказалась сложнее остальных хотя бы тем, что потребовала почти двух часов непрерывной работы и целую коробку мела. За пределами круга были разбросаны разорванные переплёты. Древние фолианты, рукописи, переплетённые в кожу, печатные издания редчайших мемуаров, теснённые на отдельных листах гравюры... Всё это совсем недавно стоило целое состояние. На свете неприлично много библиофилов, жаждущих заполучить подобные печатные и рукописные произведения искусства в свои личные библиотеки. За любые деньги. Многие из них способны даже на убийство ради какого-нибудь необычайно редкого издания, если честными путями добыть его не представляется возможным. Или если при автора и издателя книги казнили за откровенность, а все его труды сожгли. Все, за исключением, нескольких экземпляров или отдельных глав. Такие вещи обмыты кровью с самого первого дня своего существования. Способны они проливать её и спустя века. Такие книги особенно ценны. Зачастую, они повествуют о запретных областях познания. Оккультизм, чёрная магия, дьявол.

Четвёртый квадрат присоединился к остальным трём, и круг замкнулся. Оставалось поселить огонь в расписанных латынью зеркалах, выложить камни в правильном порядке и окропить кровью дверь. Самую обыкновенную, металлическую, на ржавых петлях, только без замков и ручек. За то, чтобы найти её и понять, как она открывается, сотни людей погибли под пытками ужасными смертями. Подумать только, сколько сил и жизней ушло на написание всех этих книг. Взгляд упал на разодранные корешки и переплёты за кругом. Я нещадно вырывал из них страницы с заклинаниями и гравировками, чтобы сжечь их. Разумеется, по специальному обряду, на особом огне и при особых условиях.

Вся моя жизнь, свёрнутая в тугой клубок, теперь медленно распускалась и дымилась, ощущая близость невыносимого жара. Наркоман, аферист и торговец редкими письменами – вот, кто я такой. Опиум приучил меня жить по правилам. Полиция и ненасытные кредиторы заставили постоянно скрываться во всех уголках Европы. Единственное палочкой-выручалочкой для меня служили клиенты, платившие немалые деньги за поиски нужных им книжных редкостей. Всё, что я должен был уметь делать, я делал в совершенстве. Читал, разговаривал и поднимал руку на аукционах. Моя роль в этих играх была предельно проста: пылиться на полке и не раскрывать рта. Я не был человеком при жизни, не остался им и после неё.

Я не раз задавался вопросом: почему только Ад? Почему именно о дороге в Преисподнюю писали свои смертоносные произведения авторы былых времён? Почему никто и никогда не открывал дорогу в Рай? Возможно, пути, которыми этого можно достигнуть, таковы, что при ходьбе по ним невозможно не сорваться и не полететь вниз. Но не у всех хватает сил на честные пути. Вещи живут очень посредственно. Вещи подставляют под удары и сажают за решётки, вместо хозяев. Им не за чем подавать голос и быть собой.

Поэтому мне нужно было убраться отсюда прочь. Шагнуть в неизвестность, пускай же даже она окажется миром вечных истязаний. Это лучше, чем медленно разлагаться, живя не своей жизнью. Деньги убивают тело, опиум сжигает душу –ты становишься пустой оболочкой. Чехлом для соломы и тыквенной головы. Я часто задавался вопросом: что хуже, ад или ничто? И теперь я знаю ответ. Каждая из этих книг нашла, что мне сказать. Клепсидра отмерила последние песчинки и дверь задрожала. Пути назад нет. И не может его быть. Даже отступи я, меня убьют книги. Все они украдены, все они в розыске и все они ненавидят меня за то, что я сделал с ними. И с собой.


Лишь спустя три дня полиция нашла мои апартаменты, но так и не обнаружила тело. Только кучи обугленного мусора, какие-то надписи на полу и двери, за которой не было ничего, кроме каменной кладки. Кому могло придти на ум ставить в стене дверь, которая никуда не ведёт?

@музыка: Placebo

@настроение: тоскливо-пасмурно

02:18 

пустое

Осенний
I see dead people

Пытался изменить причёску, целый день овладевал искусством обращения с феном и невидимками, но так ничего и не вышло. Пришлось всё вернуть обратно. Горе мне, горе...

Так вот о мёртвых людях. Я вижу их повсюду. В лифте, на улице, в магазине и университете, в вагонах метро... Особенно в вагонах метро.

Пытался приготовить желе из подручных средств. В отличие от причёски что-то получилось. Но несъедобное. Даже брат есть не стал.

Они виснут на телефонных проводах и прячутся в трансформаторных будках. Снимают трубки и говорят, что я звоню не им. Стоят на остановках, не сбавляют скорости на поворотах, танцуют под агрессивную музыку и бросают на ветер мелкие купюры.

Снова заработал сервер в сети, снова родители принялись смотреть «Не родись красивой». Целыми днями, если только они не на работе. А сейчас у них целая куча выходных. Я так несчастен.

Один из них чуть не сбил меня своим BMW на пешеходном переходе. Хотел проскочить, не тормозя. Не вышло, остановился, но так, что коснулся бампером моей ноги. И как бы срывая злость за всё-таки вынужденную остановку, выдал мне зубодробительный сигнальный гудок кушаком ледяной воды на голову. Другой из них стянул с меня шапку в подъезде и чуть не посадил ссадину на лице. Его кулак не попал по мне из-за выпитого. И судя по всему, не малого. После неудачной атаки он вдруг извинился и не слишком аккуратно вернул шапку на прежнее место.
Хотя на счёт последнего из этих двоих я не уверен. Такие, как этот тип, по крайней мере не врут по привычке изо дня в день, не оправдывают свою глупость тем, что носят какие-то там маски из-за которых никто не видит их настоящих... На это способны только самые, что ни есть, живёхонькие. Однако, как бы там ни было, гореть ему в аду. Отличный пример того, что живое не всегда красивее и приятнее на ощупь мёртвого. Мда... довольно тривиальные выводы (: И чего это я стал такой банальщиной увлекаться? Весна...


С половину дня провалялся в ванной. Хотел сходить и купить маме цветов. Но оказалось, что денег у меня нет. Да и нелепо это как-то: уйти из дому и вернуться через 20 минус с букетом. Кому такое надо? Подарок – даже если это скучные и неоригинальные растения – должен быть внезапным. Поэтому просто улёгся спать. Теперь как-то стыдно. В этом году я пока ещё не заметил ни одного праздника.

В целом, получается скверная картина. У меня постоянно болит голова. Обычно чуть ниже глаз и с какой-нибудь одной стороны. Ещё я избегаю телефонов, дышу редко, не храню ничьи номера и не доверяю поручням в вагонах метро. И что-то подсказывает мне, что ничем я не лучше.

Вставать совсем рано, но при этом не спится, хотя и очень хочется.
Пишу ни_о_чём. Уж простите меня, пыльные статуэтки на полках и разбросанные по комнате провода, мне действительно не о чём писать. Просто. Ничего. Не происходит.

@музыка: Blut Engel

@настроение: бумажное, в смысле вкуса

01:21 

перелом

Осенний
Лилит шлёпает по лужам и безразлично потфутболивает пустую сигаретную пачку. Сегодня она вдоволь накричалась на себя в мыслях, обругала последними словами и выплеснула целое озеро желчи вовнутрь. Ещё утром она постеснялась прохожих и не подала в переходе денег парню с табличкой, на которой перечислялся список его болезней. Хотя и собиралась. Даже хотела. Специально прошла мимо него дважды. Но ничего не вышло, она даже не высунула рук из карманов куртки. Эта слабость, это пылающее в груди чувство вины не давало ей покоя до самого вечера. Пока его не вытеснило кое-что посильнее. Безразличие. Полное, всестороннее и почти чёрное на фоне меркнущих красок вечернего города. Лилит не могла находиться дома, что-то тяжёлое и липкое буквально набросилось ей на плечи и не давало сосредотачиваться на чём-то конкретном. Разболелась голова. Воздух в квартире сделался тяжёлым и горячим. Необходим был другой, свежий и прохладный, и она отправилась на улицу. К тем, кого знала, чтобы не шляться одной с пустотой и болью в висках. Но спустя два часа ей стало до такой степени наплевать на себя и всех, кто находился в тот момент рядом, что захотелось уйти прочь. Тихо и незаметно в самый тёмный из известных Лилит углов в городе. К себе домой. Что она и сделала. Прочь от шума, от компании и ярких огней. Что-то ломалось прямо на глазах. Она давно знала, о своих проблемах и фобиях, но до сих пор не давал им воли, умела побороть и отправить обратно в загон с колючей проволокой. Оставаясь молчаливой и мрачной, Лилит умела находить приятное в любых обстоятельствах, умела подбадривать себя тем, во что верила. Пусть даже этого никто, кроме неё самой, не замечал. А в этот раз внутри разразилась целая война, в которой победу одержало именно безразличие. И даже веры в чудеса не хватило, чтобы одолеть его. Сколько всего пережито, сколько всего прожито, сколько школ и университетов она сменила, сколько стран объездила... И никого, кто мог бы гордится её дружбой или любовью. Не сохранилось ни одного телефонного номера одноклассников, группа не воспринимала её в серьёз, на курсах проходилось сидеть одной... И даже здесь, среди толпы людей она оставалась совсем иной, марсианкой со щупальцами, вместо рук и ног. Вся дальнейшая жизнь увиделась Лилит идущей по наклонной вниз. Настоящее предстало перед ней пиком, на который она поднималась все свои прожитые ранее годы. Поднималась и, наконец, достигла вершины. Эта асфальтированная дорожка, эта пустая пачка из-под сигарет – вот середина её нити. Осталось ещё столько же. Просто и скучно.


Моя прошлая запись в корне не верна. Похоже, что все здесь живы. Все, за одним маленьким и малозначащим исключением. Меня.

Всё чаще болит голова. Всё больше хочется спать. Вот и сейчас пришёл, а родители велят выключить музыку. Лениво ползаю взглядом по столу, затем окну и вазонам. А ведь когда-то я хотел бродить по стройкам с фотоаппаратом и кататься с ледяных горок. А тут велят выключить музыку...

@музыка: Theatre Of Tragedy - так тихо, как это вообще возможно

@настроение: вселенски тоскливо

04:10 

муть

Осенний
В разгаре весеннего вечера
Под громкий гитарный бой
Решив, что терять больше нечего
Я падаю вниз головой


Я просыпаюсь в уютной комнате, обставленной изящной мебелью. Стены украшают приятные картины разнообразного содержания, на полу пушистый ковёр, потолок украшен маленькими хрустальными люстрами. Их много, они сверкают в лучах собственного желтоватого света, отражаются в зеркалах и начищенных до блеска подсвечниках, расставленных для красоты на полочках и тумбочках. Я обнаруживаю себя на пышном диване с бархатной красной обивкой. Мне хорошо и очень удобно. Я знаю, что всё это не надолго, очень скоро идиллия будет вероломно разрушена. Но поднимать с дивана не хочется. На мне блестящий чёрный фрак, такие же брюки и однотонный галстук. Красная рубашка. Низкие лакированный туфли на каблуке. Я не люблю такую обувь. Я не ношу такие костюмы и рубашки. Похоже, что никто не озаботился моими вкусами. Посреди комнаты я замечаю невысокий декоративный столик. А на нём колоду карт рубашкой вверх. Одна карта лежит чуть поотдаль остальных перевёрнутая. Это «Чёрное яблоко», то самое, которое я нашёл прошлой ночью в больнице. Она так и не пригодилось. Большое чёрное яблоко, истыканное гвоздями, лежит на блестящей поверхности и отражает само себя. Некоторые гвозди вылезли и валяются рядом, корчась в агонии. Таков рисунок на карте, что он означает, я так и не расшифровал.
Эх... делать нечего: встаю, подхожу к столику и аккуратно беру колоду в руки. «Чёрное яблоко» кладу под низ. Из любопытства снимаю несколько карт сверху. На первой вижу меч, перечеркнутый двумя стрелами. Одна стрела чёрная, другая белая. На следующей карте изображён слон в золотых доспехах. На конце хобота огромное лезвие, которым он прокладывает себе дорогу сквозь джунгли. Глаза животного полыхают алым. На следующей карте дракон летит по небу, верхом на нём – обнажённая девушка. Волосы развиваются на ветру и заполняют большую часть рисунка... Сам того не замечая, я подошёл к единственной в комнате двери и распахнул её. От карт меня отвлёк ударивший в нос запах и сквозняк. Пахло мёртвыми. Очень остро пахло. Я поднял глаза. Чего и следовало ожидать – длинный коридор, освещённый дрожащими факелами. Стены покрыты копотью, водяными разводами и грязью, пол неровный и мокрый, потолок весь в трещинах. Сверху капает. Тяжёлые капли разрывают царящую повсюду тишину звонкими ударами о лужи на полу. Им вторит чёткое эхо. Воздух в коридоре не пример холоднее комнатного. Я оборачиваюсь и удивлённо поднимаю левую бровь. Гнилая трухлявая мебель, протёртый диван с торчащими пружинами, облезший ковёр, чёрные подсвечники, разбитые зеркала, обломки столика посередине... Всё ясно. Начинается.

Коридор оказался довольно длинным. И до ужаса однообразным. За полчаса пути мне не попалось ни одного поворота. Пока, наконец, я не упёрся в тупик с огромной деревянной дверью. Резные чёрные створки с кольцами, вместо ручек, никак не вписывались в убогость окружающего остального интерьера. Сверху капало, костюм успел изрядно намокнуть, туфли слегка натёрли ноги, рубашка помялась, волосы слиплись от влаги и... И какой, спрашивается, был смысл так меня наряжать?
За дверью мне открылись просто-таки неописуемые хоромы. Контраст так внезапно бросился в глаза, что я едва не потерял равновесие от неожиданно ударившего по лицу тёплого воздуха. Огромный и очень красивый зал. Наверное, я бы с радостью потратил несколько часов, чтобы просто побродить среди сверкающих убранств и резной мебели, если бы не...
...

Фигура в кресле закинула ногу за ногу и со скучающим видом вытащила длиннющими, раза в два больше человеческого, пальцами первую карту. И повернула её картинкой ко мне. Камень, рушащий башню. О смысле изображения я подумать не успел. Сверху на меня рухнула огромная глыба гранита, расшибив пол в мелкую крошку. Я едва успел отпрыгнуть и покатиться по полу. Рука фигуры отбросила вспыхнувшую ярким пламенем карту в сторону и потянулась за следующей. Моя колода находилась в кармане пиджака, чтобы добраться до неё, мне следовало перевернуться на спину и запустить ладонь во внутренний карман. Слишком долго, чтобы успеть достать карту раньше противника. На следующей картинке я отчётливо различил меч, перечёркнутый двумя стрелами. Чёрной и белой. В следующий миг воздух передо мной вспыхнул, лицо обдало жаром... Тяжёлым металлическим ударом моё тело отшвырнуло метров на десять и глухо шмякнуло о стену. В ушах зазвенело, свет померк. Я не мог понять, болит мне что-нибудь или нет. Усилием воли взгляд сфокусировался на кляксе тёмной крови, что ручейком сочилась у меня изо рта и носа на пол. Судя по всему я стоял на четверёньках и пытался поднять голову. Способность мыслить вернулась не сразу: понадобилось несколько секунд, что вытащить из внутреннего кармана случайную карту и, не глядя, швырнуть её вперёд. Раздался треск ломающегося камня. Я поднял глаза и увидел, как сквозь пол пробиваются ростки. Стремительно прокладывая себе дорогу, массивные корни вспахивали гранитный пол, в нескольких местах на пару метров вверх взмахнуло несколько стеблей. В следующий миг они распустились гигантскими красными маками. Узнать об их назначении и возможностях я не успел. Удар врага смешал мои цветы с каменной крошкой и вновь шмякнул меня о стену. На этот раз слабее. Похоже, стена из растений смягчила удар. Лёжа на полу, я выхватил ещё одну карту и взглянул на картинку. Рыцарь в доспехах, держащий перед собой меч остриём вниз. Миг – и карта вспыхивает. В нескольких шагах от меня возникает силуэт человека в доспехах. Карта призвала рыцаря с картинки. Фигура в кресле слегка склонила голову, закованную в железную маску без прорезей для рта и глаз, на бок и извлекла из колоды новую карту. Рыцарь одним ловким движением перехватил меч для атаки бросился вперёд. Стальные сапоги громко звякнули по камню, высекая искры. Противник повернул ко мне свою карту. На картинке изображались наручные часы с разбитым стеклом, из-под которого высыпались мелкие детали. Рыцарь выронил меч, ноги его подкосились, и он рухнул прямо на бегу, разлетаясь по залу сотней звенящих железяк. В добавок я почувствовал внезапную слабость, суставы сделали ватными, тело рухнуло на пол беспомощной куклой, в глазах поплыло. Рука медленно поползла к карману, вытянула оттуда карту, изображения которой я уже не мог различить. Так же как не сумел я и понять, каков результат её действия. Последним усилием воля я поднял голову. Последнее, что я увидел, это кривой нож, торчащий из груди фигуры и заляпанный кровью «перечёркнутый стрелами меч» в её очень длинных пальцах... Следующий удар вернул меня к жизни. В середине весенней ночи под звенящую в ушах тишину.

Что ж... Это было весьма необычно. Сердце бешено колотится, глаза ошарашено вглядываются в темноту. Наконец-то на смену несуразным и скучным кошмарам пришло что-то увлекательное. Может, реальность не так уж безнадежно скучна, раз в ней находятся силы на такие ночные поединки. Надо дать ей ещё парочку шансов. И собрать к следующему вечеру собственную колоду.

Неужто кто-то из идущих мимо там наверху, всё-таки, бросил монетку и к моим ногам?

@музыка: Сплин

@настроение: мезопакостно

22:28 

Умер смертью храбрых

Осенний
чучело с ватой внутри
камешки в птиц кидает
смотри на него смотри
как скучно ему бывает


Когда вчера ложился в четыре утра, то и предположить не мог, что поднимут в семь, отвезут в деревню и дадут топор в руки... Колол дрова где-то около часа. Думал, что всё, конец. Такая непогода разыгралась, что даже зевать расхотелось. Вернулся в дом промокшим до последней нитки замёрзшим до одурения и тяжело дышащим от усталости. Постепенно отогрелся, но с теплом вернулась и жестокая сонливость. Сделалось только хуже, едва стоял на ногах. Теперь, ближе к ночи, моя голова напоминает эпицентр маленького ядерного взрыва, а всё тело – пожёванную вафлю.

Вчера было не лучше. Накрыл стол, откупорил лучшие вина, поднял бокалы, зажёг самые красивые свечи, посадил самых громких мартовских котов под окна, а... никто так и не пришёл. Весь день сидел и глупо ожидал. Все по очереди позвонили и сказали, что, мол, не судьба. В принципе, шут с ними всеми, но вот один человек меня просто-таки расстроил. Уже в который раз он обещает, но потом его переманивают на вражескую сторону. Это плохо. Я как-то раньше всегда считал, что с ней в разведке не пропаду. А теперь придётся делать вылазки одному. Всё, впредь таких предателей буду сдавать на органы в ближайших пункт приёма онных.

Хочется проколоть нос. Справа.

Хочется лечь в больницу. Хотя бы разок. Чтобы меня забрали отсюда и заперли в пустой палате с книгой и тетрадкой на недельку другую. И чтобы ничего снаружи не долетало. И чтобы на окнах решётки. И чтобы кормили шприцами. И по желанию кололи метадон.

@музыка: Ellegarden, In Flames

@настроение: скучен, как обычно

@темы: рифмы

Море радости и веселья

главная